Цвет
Размер текста
Отключить изображения
Обычная версия
Контактная информация
443096, г.Самара,
ул. Мичурина, 13
приемная: (846) 265-08-69
e-mail: office@regsamarh.ru

Галыгина Г.В. Студенты - медики в борьбе с эпидемиями в Самарской губернии (1892 год)

С января 1892 г. в Самарскую губернскую земскую управу начали поступать сведения от уездных управ о заболеваниях в уездах тифом и скоробутом, т.е. цингой. Весной того же года речь уже шла о настоящей эпидемии. Самарская губернская земская управа сообщала: «Эпидемия тифа и цинги распространяется с каждым днем, и приняла уже такие размеры, что настоятельно необходимо привлечь  к борьбе с ней все силы, как земские, так и административные, при самом широком содействии благотворительности - общественной и частной. [Также необходимо] обратить внимание уездных управ на необходимость усиления врачебного персонала земских санитарных участков, слишком малочисленного и в нормальное время, наймом фельдшеров и особых санитарных врачей».

Быстро решить вопрос о найме новых врачей в условиях эпидемии было практически невозможно, и поэтому губернатор А. С. Брянчанинов обратился за помощью в «Высочайше утвержденный под председательством его императорского высочества наследника цесаревича Особый комитет».   Руководством Комитета было принято решение об отправке в Самарскую губернию студентов Военно-медицинской академии (Санкт-Петербург). Практика привлечения студентов к работе в условиях эпидемии берет свое начало в 1831 году, когда из-за эпидемии холеры в Петербурге занятия в Императорской медико-хирургической академии были прекращены, а студенты распределены по городским больницам и приемным пунктам, где больше месяца работали под руководством врачей.

21 апреля 1892 г. губернатор А. С. Брянчанинов получил письмо от  начальника Императорской военно-медицинской академии академика  Пашутина, в котором тот сообщал: «На основании просьбы Высочайше утвержденного под председательством его императорского высочества наследника цесаревича Особого комитета о командировании в распоряжение вашего превосходительства пяти человек студентов Академии в помощь медицинскому персоналу вверенной вам губернии для лечения эпидемических болезней, имею честь известить, что для этой цели предназначены мною следующие студенты выпускного курса Академии: Ангелов Иван, Лампсаков Сергей, Перцев Константин, Карашевич Евгений и Вестенрик Николай. Все поименованные студенты отправляются к месту своего назначения во вторник».

Но первыми в Самарскую губернию прибыли «семь выпускных воспитанников Могилевской фельдшерской школы», которые были командированы могилевским губернатором «с просьбой распределить их под руководство опытных врачей». До прибытия студентов-медиков двое из прибывших фельдшеров были отправлены в Ставропольский уезд в распоряжение земского врача Глушкова, двое - в распоряжение врача, заведующего временной тифозной больницей Шишкова, и трое -  в распоряжение старшего врача Самарской губернской земской больницы.

 

Пятеро студентов Военно-медицинской академии и трое фельдшеров, также командированных Особым комитетом, прибыли в Самару 26 апреля. Из них были сформированы пять санитарных отрядов, каждый из которых состоял из трех человек: студента и двух фельдшеров. Эти отряды «по снаряжении и снабжении их необходимыми врачебными и аптечными принадлежностями» должны были  отправиться «в наиболее нуждающиеся в помощи селения губернии». Студенты, стоявшие во главе отрядов, были распределены следующим образом: С. Лампсаков - в Ташелскую волость Ставропольского уезда, К. Перцев  - в Покровско-Тананыкскую волость и И. Ангелов – в Летниковскую волость Бузулукского уезда, Н. Вестенрик – в  Самовольно-Ивановскую и Е. Карашевич - в Панинскую волость Николаевского уезда.

По сведениям губернского благотворительного комитета «каждый отряд [был] снабжен инструкциями, открытыми листами для разъездов по участкам, медикаментами и врачебными принадлежностями на сумму до 100 руб., и сверх того каждому из гг. студентов [было] выдано по 1 тыс. руб. на организацию порционных столовых и проч. помощи для больных во вверенных им участках. 1 мая отряды отправились по назначению».

         Согласно отчету исполняющего должность санитарного врача С.  Лампсакова «рабочее время медицинского персонала [санитарного отряда] распределялось следующим образом: от 8 до 10 часов утра врач и фельдшер производили прием амбулаторных больных, от 10 часов визитировали обе тифозные больнички, причем у всех больных измерялась температура, и назначалось лечение. Затем в течение дня врач и фельдшер обходили тяжелых больных на дому и посещали вновь заболевших для надлежащих распоряжений. В 8 с половиной часов  пополудни посещалась цинготная больница, и раздавалось больным лекарство. Далее следовала вечерняя  визитация тифозных больничек, причем всем больным вторично измерялась температура, и для больных с очень высокой температурой производились обтирания холодными простынями. После визитации  производилась дезинфекция зараженных изб, из которых поступали больные».

К лету 1892 г. «не успели еще прекратиться тиф и цинга, как на Самарскую губернию надвинулось новое бедствие – холера. Когда холера появилась в Астрахани, то по предложению самарского губернатора устроено было три обсервационных пункта: в Ровном, Балакове и Самаре».  К сожалению, эта мера не принесла результатов, и холера была  почти одновременно занесена в три пункта губернии, расположенных по Волге - слобода Покровская Новоузенского уезда, г. Самара и с. Хрящевка Ставропольского уезда. Как позднее выяснилось, эпидемия быстро охватила 977 сел и деревень из 2 431, т.е. более 1/3 всех населенных пунктов нашей губернии. «Давши 42 с лишком процента смертности эпидемия из 41 тыс. заболевших унесла 18 тыс. жизней». 22 июня холера появилась в Самаре.

Одним из главных мероприятий в борьбе с эпидемией являлось открытие специальных врачебно-санитарных пунктов, однако, Самарская городская управа заявила, что «она при всем желании открыть немедленно врачебные пункты не может этого сделать, так как не оказывается врачей, желающих заниматься на этих пунктах. [Необходимо] просить губернатора предложить всем врачам немедленно возвратиться в город, а то люди рыскают по городу по 8 часов и не могут найти ни одного врача. Если эта мера не поможет, то по телеграфу вызвать из Казани студентов-медиков».

Но в Самару вновь были командированы студенты Санкт-Петербургской Военно-медицинской академии. «В Самару прибыли 9 июля 18 человек, 10 июля - два человека студентов, а с находившимися уже в городе пятью студентами всего 25 чел. Из них 13 студентов выпускного курса и 12  - других курсов. 13 студентов выпускного курса распределяются следующим образом: три студента - в городскую холерную больницу, четверо студентов - для врачебного пункта в 1-й части города, трое студентов - для врачебного пункта во 2-й части, и трое студентов - для 3-й части. Студенты врачебных пунктов устроят  дежурства для  подания бесплатной помощи больным на домах. Студенты должны быть снабжены открытыми листами для санитарных осмотров жилищ и составления протоколов».

В «Самарской газете» было опубликовано  распоряжение городского головы Неклютина об открытых листах для студентов-медиков: «В предупреждение дальнейшего распространения в городе холерных заболеваний и наблюдения за точным исполнением обывателями постановлений Думы по санитарной части, городской управой снабжены установленными свидетельствами студенты Военно-медицинской академии, составляющие медицинский персонал городских врачебно-санитарных пунктов, на право входа во все дома, фабрично-промышленные и торговые  заведения в городе  Самаре с санитарной целью, причем студентам этим предоставлено право в случае надобности в присутствии полиции составлять акты об оказавшемся по осмотру».

Поскольку одной из важнейших мер в борьбе с эпидемией являлась дезинфекция, «10 студентов других курсов составят 10 санитарных отрядов. Каждый отряд будет состоять из студента,  фельдшера и рабочего или, за неимением фельдшера, из студента и двух рабочих. Санитарные отряды распределяются по участкам сообразно с числом заболеваний, поэтому в  1-й и 3-й части города - по пять отрядов, а во 2-й части - три отряда. Каждая часть города делится на участки по кварталам сообразно числу отрядов данной части. Каждый отряд, живя или в одном доме с врачебными пунктами или поблизости его, немедленно отправляется для дезинфекции помещений согласно с предъявленным адресом от практикующих врачей. Каждый санитарный студент снабжается открытым листом  для санитарных осмотров строений и  зданий, для производства в них дезинфекций и для составления протоколов. Каждый приезжающий в Самару с санитарно-врачебной целью врач должен немедленно присоединиться к работе студентов и подчиниться общим правилам для более успешной борьбы.        

Для врачебно-санитарных пунктов устраивается  центральное бюро. В бюро стекаются к вечеру все сведения от студентов о заболеваниях, смертности и дезинфекциях. Обо всем этом составляется ведомость и посылается начальнику губернии и в городскую управу. Бюро ведает всю санитарную часть города и делает распоряжения о перемещении санитарно-врачебных и санитарных  отрядов  и других экстренных мерах. Каждый вечер происходит заседание всех врачебно-санитарных студентов по текущим вопросам и сообщение о непосредственных мерах борьбы. Каждый врачебно-санитарный пункт имеет своего главного члена, которому подчиняются все остальные беспрекословно. Каждый врач санитарного пункта должен иметь полномочия для закупки и удовлетворения  непосредственных нужд пункта, не испрашивая по каждому вопросу особого разрешения, но представляя потом счета для оплаты с пояснением о причине его. Каждому отряду выдаются разъездные  деньги. Каждый студент отвечает за свою работу и свои поступки перед товарищами».

Прибывшие студенты-медики с большим энтузиазмом принялись за работу, о чем свидетельствую следующие факты: «Приглашенные для дежурства [во врачебных пунктах] студенты сделали в течение 72 часов 92 визита, причем в 2/3 случаев констатировали холеру». Что касается студентов санитарных отрядов, то о них сообщалось следующее: «Так как дезинфекция может быть производима только днем, то каждый санитарный студент изъявил согласие работать весь день, выговорив себе отдых с 1 часа до 4 часов, всего три часа. Все отряды могут продезинфицировать не менее 100 квартир в день». Также об эффективности работы студентов-медиков свидетельствуют данные отчета о деятельности врачебно-санитарных пунктов г. Самары с 12 июля по 26 июля включительно: «визитов – 1931, из них холерных- 1344; приходящих [больных] - 2 507; дезинфекций - 1164; санитарных осмотров 983».

Такая самоотверженная деятельность студентов стала быстро давать результаты, что отмечала «Самарская газета»: «Нельзя не порадоваться тому факту, что город Самара наконец получил правильную организацию в санитарном отношении. Три санитарных пункта для каждой части деятельно следят днем и ночью за обеззараживанием жилищ, где были случаи заболевания холерой. Студентам, самоотверженно принявшим на себя эту трудную работу по запущенному в санитарном отношении нашему городу, приходится работать по 16 часов в сутки.

Те из них, которые приняли на себя обязанности дезинфицировать жилища, целый день не слезают с лошадей, объезжая город и посещая те места, где были случаи подозрительных заболеваний. Их товарищи также по целым дням занимаются  в своих приемных пунктах, принимая амбулаторных больных с желудочными заболеваниями, и все это делается с большой охотой, без всякого замедления. Не удивительно, что бескорыстная молодежь заметно стала приобретать популярность и доверие даже в той среде, где наши патентованные врачи, за немногими исключениями, утратили всякое  доверие к себе, в той среде, которая при всяком заболевании охотнее обращается  к разным «молоканкам», а не к врачу… Будем надеяться, что энергия молодых сил справиться с постигшим Самару несчастием, и ей удастся локализовать город от дальнейшего распространения заразы».

  К великому сожалению, в рядах студентов не обошлось без потерь. В июле 1892 г. в «Самарской газете» было опубликовано два некролога.  «21 июля в 9 часов вечера от холеры  в больнице на косе умер студент 5-го курса Дерптского университета из самарских мещан Василий Алексеевич Павлов, 27 лет. Несчастный был очень беден, в университете содержался своим заработком. Кончал курс в самарской гимназии, учился в Казанском университете, из которого за студенческие беспорядки в 1889 г. был исключен с правом для продолжения своего образования поступить в другие университеты России.

«Нет более любви аще кто душу свою положит за други своя». Слова эти идут Василию Алексеевичу потому, что труженик этот умер «за други своя». Перед смертью он пожелал видеть сослуживцев своих на косе - сестер милосердия, фельдшериц. Все время болезни при нем находилась его мать, но незадолго до смерти она почувствовала припадки холеры и уехала к себе  в свою квартиру. Гроб для погребения прислал член губернской управы г-н Реутовский, а венок – начальник губернии». В Кафедральном соборе была отслужена панихида по В. А. Павлове, на которой кроме всех студентов были г-н губернатор, вице-губернатор, городской голова, советник губернского правления А. А. Дмитриев, П. В. Алабин, полицийместер, члены врачебного отделения, а также много граждан г. Самары». В. А.  Павлов был похоронен на специальном холерном кладбище.

Еще одной жертвой эпидемии стал «студент Военно-медицинской академии Владимир Павлович Потапов, трудившийся  в борьбе с холерой в 3-м врачебно-санитарном пункте г. Самары, помещающемся в доме Зиновой на углу Самарской и Симбирской улиц. [Он] волей Божьей умер от неосторожно принятой внутрь по ошибке сулемы. Покойный был сыном очень бедных родителей, отец его служит в управлении одной из частных железных дорог, получает очень маленькое содержание, на которое и содержится со своей семьей. Панихида по покойном будет отслужена в присутствии гг. гласных городской думы и полного состава городской управы».

«Сказать последнее «прости» безвременно погибшему студенту В.  Потапову 31 июля собралась масса народу вместе со всеми его товарищами. Из собора гроб с возложенными венками от г-на губернатора, самарского городского общества, от коллег, от товарищей по курсу, вообще от товарищей, вынесен был студентами, поддерживаемый в изголовье начальником губернии, на катафалке отправился на место погребения в Иверский монастырь при пении архиерейских певчих и хора военной полковой музыки».

        

Студенты - будущие врачи, самоотверженно работавшие в тяжелейших условиях эпидемии, оставили о себе в Самаре добрую память. В документах губернской земской управы сохранилось письмо земского начальника 4-го участка Бугурусланского уезда М. Д. Пополутова от 28 сентября 1892 г., в котором говорится: «…Искреннее русское спасибо должен сказать я также студенту Киевского университета Якову Максимовичу Ляховскому, командированному для оказания помощи в селе Пилюгине. Неутомимая, полная самоотвержения деятельность его в разгар эпидемии, сердечное отношение к больным заслужили любовь всех жителей, где он пользовал, и я лично видел многих со слезами благодаривших его за труд около больных и помощь им.

Весьма жаль, что очень короткое время пробыл здесь командированный студент Воронов, но деятельность его в самое тяжелое время для села Пилюгина будет надолго памятна мне и населению, и все это производилось молодыми людьми при очень печальной обстановке: больницы и барака не имелось, часто не доставало необходимых медикаментов и помощи в служителях, нередко приходилось голодать по неимению в деревушке съестных припасов, спать на соломе, в избе со скверным воздухом и мириадами насекомых. Честь и слава молодежи, горячее и искреннее спасибо ей за ее честную и добрую деятельность как лично от меня, так и от населения, где они оказывали помощь!»

         Самара высоко оценила заслуги молодых людей в борьбе за «народное здравие». 4 сентября 1892 г. на заседании Самарской городской думы было принято решение «всем студентам Военно-медицинской академии и студенту Казанского университета Симакову выразить письменную глубокую признательность Думы, и в воспоминание об их полезной деятельности при борьбе с холерной эпидемией в г. Самаре всем им от имени города поднести по особому золотому знаку в виде жетона, с подобающими случаю надписями.

Независимо от этого о полезной и в высшей степени плодотворной деятельности гг. студентов засвидетельствовать перед начальством Военно-медицинской академии и Казанского императорского университета, в которых они получали как научное, так, главным образом, и то высоконравственное воспитание, какое проявлено им и при лечении больных, присовокупив, что поименованные студенты поставили себя в Самаре на высоте своего призвания. Точно также в отношении студентов Военно-медицинской академии довести об этом до сведения г-на военного министра».

Золотые жетоны Самарской городской думы были вручены будущим врачам, студентам Якову Завриеву, Петру Крестовскому, Михаилу Карпинскому, Дмитрию Блатову, Леониду Ульяновскому, Александру Дубинину, Александру Морину, Игнатию Рыбчинскому, Николаю Яновичу, Александру Соболевскому, Евгению Андрусу, Фридриху Зеештрандту, Петру Ревелю, Шлюму Яновскому, Милану Жераичу, Ефиму Сидорову, Михаилу Периблиту, Николаю Правиковскому, Семену Федоровскому, Федору Котляревскому, Мордуху Гиршковичу, Михаилу Соловьеву, Григорию Пырскому, Григорию Малкову, Александру Миллеру и Модесту Голубеву. Памятные жетоны были изготовлены  в мастерской придворного поставщика, известного фабриканта серебряных и золотых изделий П. А. Овчинникова.

На съезде врачей Самарской губернии, состоявшемся в январе 1893 года, были озвучены следующие цифры: «Медицинский персонал, на долю которого выпала борьба с эпидемией в губернии, даже усиленный 30 студентами-медиками старших курсов, достигал не более 80 человек, и потому на долю каждого врача приходилось более 12 населенных пунктов, пораженных эпидемией. Из врачей, работавших в прошлую эпидемию в Самарской губернии, умерло трое, из студентов – трое (сведений о третьем погибшем выявить не удалось – Г. Г.) и из фельдшеров умерло восемь человек, а всего 14 человек.  [Каждый из погибших действовал] не только по чувству гуманности, но и в интересах самого дела (человек, не смущаемый заботами о будущности своей семьи, смело и всецело отдается принятым на себя опасным обязанностям), [в связи с чем]  съезд находит крайне желательным, чтобы семьям медицинского персонала, погибшего в борьбе с холерой, выдавалось единовременное пособие по образцу других земств, например, Казанского, врачу - 5 тыс. руб., фельдшеру -1 тыс. руб., санитарам -500 рублей».

 
Галыгина Г.В. - главный специалист отдела использования архивных документов ГБУСО "ЦГАСО".